5 мая 2016

«Мыло» для Рината



Киевлянка Фаина Марковна, захватившая в заложники пионера из «ДНР», находит молоток и гвозди, чтобы распять мальчика прямо на заборе. В телевизоре появляется Ринат Леонидович Ахметов, он страшно гудит, Фаина Марковна от неожиданности теряет сознание и молоток…

«Фильм, часть седьмая, - тут можно поесть:
Я ж не видал предыдущие шесть»
(В. Высоцкий, «Жертва телевидения»)

Его величество Facebook, ополчившийся против «глупого ящика для идиота»; привычно «отморозившийся» Минстець; эксперты Госкино, выдавшие положительную рецензию, и глава Госкино, решивший разогнать этих экспертов; Нацсовет по радио и ТВ, отважившийся на проверку ТРК «Украина» – таковы последствия очередной попытки изобразить г-на Ахметова с человеческим лицом или, говоря проще, отмыть добела черного кобеля (в нашем случае, разумеется, рыжего).

Поскольку остались еще люди, не увлекающиеся просмотром сериалов, то предлагаем их вниманию спойлер (краткое содержание оставшихся серий) телевизионной эпопеи «Не заикайся»:

«Киевлянка Фаина Марковна, захватившая в заложники пионера из «ДНР», находит молоток и гвозди, чтобы распять мальчика прямо на заборе. В телевизоре появляется Ринат Леонидович Ахметов, он страшно гудит, Фаина Марковна от неожиданности теряет сознание и молоток. Сергей узнает, что Анна беременна от его двоюродного брата-близнеца, воюющего за сепаратистов Красного Луча. Елена убеждает Николая, что политики хотят войны, а она хочет мира, и подливает щи ему в борщ. Узнав, что у Тамары болят колени, директор «Фонда Ахметова» Сима Хиль везет ей рюкзак с гуманитарным аспирином. Симу на блокпосту перехватывают бойцы днепропетровской хунты, и чернокожий сержант Джон W. Смит обнаруживает у нее на пояснице след от родимого пятна. Следователь прокуратуры Киева делает укол больной переселенке Анастасии и съедает принесенные ей Федором апельсины. Медсестра Олеся находит в палате апельсиновую кожуру, но не знает, как сказать об этом Кириллу. Ополченец «Луганской народной республики» Ибрагим получает письмо от сына, но не может его прочесть: он не знает украинского языка. Зенитчица Пелагея (позывной «Путинка») переводит письмо на русский, однако по-русски Ибрагим понимает лишь слова «шайтан» и «Рамзан». Фаина Марковна подозревает, что политики скрывают от нее всё…» (продолжение следует).

…Уходят в прошлое те времена, когда телезрителей всего мира стращали пресловутым «25-м кадром», с помощью которого спецслужбы «зомбируют» наивную публику. Как показали творцы сериала, который крутят на телеканале Рината Ахметова «Украина» (вот тут нам подсказывают, что правильное название этого «мыльного» шедевра – «Не зарекайся»), больше нет смысла воздействовать на подсознание: прямой удар в лоб воздействует на зрителя, особенно «подготовленного», не менее эффективно.

Но для этого нужно соблюдать несколько правил.

Правило №1. Прежде всего, сериал должен быть длинным. Показ 100 серий в будни в 18.00 – это первый шаг, чтобы отсечь от телеэкрана нецелевую аудиторию, которая будет ржать над увиденным, обнаруживая всяческие нелепости и «манипуляции».

Правда, эти меры предосторожности не гарантирует, что кто-то из неблагодарной публики не задержится случайно у экрана и не увидит в нем то, что заметил Антон Ходза несколько недель назад. Персонаж Фаина Марковна изо всех сил страдает, глядя в телевизор: «Ох и сволочи эти политики… Делят землю, рисуют линию разграничения. Им же все равно, что по разные стороны этой линии обычные люди. Миллионы людей в беде, миллионам нужна помощь… Но бояться нет никакого смысла, страх отступает перед любовью и милосердием. Не жалость нужна – нужна помощь», – и после этого заклинания Фаины Марковны происходит чудо: под исполненную любви и милосердия музыку на экран выплывают расписные фуры «гуманитарного штаба фонда Рината Ахметова». Целую минуту героиня сериала не может оторваться от телеэкрана, заворожено наблюдая за этим величавым караваном.

Антон Ходза, благодаря которому о существовании такого удивительного сериала узнали самые широкие массы, расценил появление многотонного логотипа фонда Ахметова в «художественном» произведении на телеканале Ахметова, как «толстый» product placement (типа автомобиля BMW в фильмах про Бонда, закусочной «МакДональдс» в «Пятом элементе» или водки «Немироff» в телефильме о похождениях российских ментов).

Но тут с ним можно поспорить, опираясь на

правило №2. В сериал можно напихать любую чушь, но при этом необходимо настаивать, что он основан на реальных событиях, мимо которых не могли пройти его творцы, «тяжело переживающие все, что происходит с нашей страной» (слова сценариста «Не зарекайся» Татьяны Гнедаш). «Нас, как авторов сериала, вдохновили десятки реальных героев и событий», - настаивает Гнедаш.

Ей вторит режиссер «Не зарекайся», россиянин Дмитрий Гольдман: «Это авантюрная мелодрама, снятая на фоне реальных событий Майдана, Крыма, АТО и всего, что было в Луганской и Донецкой областях».
Если кто-то решил, что увидит в этом кино «все, что было в Луганской и Донецкой областях» (ну, например, «туристов» с арматурой из Ростовской области, нагрянувших в Донецк весной 2014 года, или кадровых военных из той же России, или гнусных предателей из Партии регионов, перешедших на службу к оккупантам), то очень скоро убедится, что самое «реальное» в нем – это телевизор с теми самыми грузовиками Ахметова. Их, действительно, частенько гоняют в новостийных программах ТРК «Украина». Так что в этом случае уточнение все той же Татьяны Гнедаш: «Разумеется, все герои и обстоятельства вымышлены, совпадения случайны: наши персонажи оказываются в неожиданных местах в нужные нам моменты, хотя так не бывает в обычной жизни», - совершенно излишне. Именно так и бывает в обычной жизни! Почувствуй себя Фаиной Марковной – включи телеканал «Украина»: и ты обязательно нарвешься или на эти грузовики, или на сияющий от «любви и милосердия» взгляд Риммы Филь – главного гуманитарного менеджера Ахметова.

Так что это никакой не product placement, а именно «фон реальных событий». Без этого, увы, не обойтись. Разумеется, историю о том, как сердобольная сеньора приютила в своей фазенде мамашу с ребенком, сбежавших от злых людей, а потом решила взять их в заложники, потому что у нее самой сын попал в руки пиратов Карибского моря, - эту историю вполне можно без особого ущерба изложить на фоне пляжей Мексиканского залива и пальм за окном. Но караван сухогрузов и яхт с надписью «Гуманитарный штаб Ахметова», бороздящий просторы Атлантики, все же мог вызвать у некоторых зрителей определенное недоумение. А это ставило под угрозу выполнение «сверхзадачи»: убедить публику, что Ринат – самый сердобольный в Украине человек, без которого миллионам простых людей просто капец.

Поэтому пришлось переносить всю историю про сеньору Фаину Марковну на украинскую почву. А поскольку в соответствии с генеральной линией Рината Ахметова и его камарильи никакого иностранного вторжения в Украине нет, а есть лишь временно заблуждающиеся граждане с оружием в руках, никак не могущие понять, что жить нужно в мире, то пришлось показать не только Фаину Марковну, способную на такую подлость, что у всех матерей доброй воли, оставшихся в «ДНР/ЛНР», кровь стынет, но и защитников этих «народных» матерей – простых пацанов в камуфляже, ведущих мирные беседы о «фашистах», взятых в плен, о киевской «кровавой хунте», готовящей «геноцид», обитающих в скромной армейской палатке с флагом «народной республики», таких милых, что хоть иллюстрации к поэме «Василий Теркин» с них рисуй.

В общем, как уверяет продюсер «Не зарекайся», сериал «не о политике, он о любви».

Правило №3, или Контекст. Размазанная на 100 серий история (сегодня, в 18.00, покажут лишь 73-ю серию) создает серьезные препятствия для критики. Почему?

Приведем еще одну тираду г-жи Гнедаш: «Сериал «Не зарекайся» – это путь в сто серий, переплетение десятков сюжетных линий и сотен действующих лиц… Как автора сериала «Не зарекайся» меня возмущает то, что фразы персонажей вырывают из контекста, не зная сюжета и не понимая сути истории... Зачем смотреть фильм, тем более целиком, и думать, что хотели сказать его создатели?

Вот, например, лишь вчера Нацсовет по ТВ решил внепланово проверить обстоятельства создания отдельно взятой 66-й серии, по оценкам возмущенной общественности – наиболее «удавшейся». А как быть с «контекстом»? С сюжетом и «сутью истории»?! Начинать смотреть с самого начала? Дожидаться конца? Потребовать сценарий на утверждение, как в советские времена?

Можно, конечно, задаться вопросом: а как же решила эту проблему упомянутая комиссия экспертов при Госкино, одобрившая сериал? А вот так и решила, без всякого погружения в «контекст», на основание показанным им кадров - и ничего, экспертам понравилось! Процитируем пресс-релиз ТРК «Украина»: «В заседании комиссии приняли участие 16 экспертов. Им были продемонстрированы кадры из сериала «Не зарекайся» производства Front Cinema. Большинство членов заседания (12 человек) сделали вывод, что в сериале отсутствует нарушение норм законодательства и этических стандартов».

Правда, некоторые эксперты Госкино нарушения все же усмотрели, но это сугубо их проблемы – что на основании показанных им фрагментов не сумели уяснить «суть истории».
Правило №4, или Кастинг. Игра актеров, задействованных в «Не зарекайся», направлена на то, чтобы вызывать у зрителей тошноту с первого взгляда и рвоту – со второго. Если после этого зритель ощутил облегчение и продолжил наблюдать за «историей», не обращая внимания на терзающие его позывы жгучего стыда за демонстрируемые ему гримасы и жесты, то все нормально: ему можно и гуманитарные караваны Ахметова показывать, и даже «гумконвои» МЧС РФ – они же не только боеприпасы поставляют, но и макароны с сахаром и книжками…
Толстой в «Анне Карениной» так описал отношение профессионального художника к творчеству дилетанта: «Нельзя запретить человеку сделать себе большую куклу из воска и целовать ее. Но если б этот человек с куклой пришел и сел пред влюбленным и принялся бы ласкать свою куклу, как влюбленный ласкает ту, которую он любит, то влюбленному было бы неприятно».
Более двух лет ежедневно перед глазами украинцев – настоящие кровь, слезы и горе. И демонстрировать им кукольный спектакль «на эту тему», пропитанный фальшью, прикрывающей истинную подоплеку этих кривляний, - недостойно и низко.
Трудно представить, какой вердикт вынесет Нацсовет по ТВ по результатам «внеплановой проверки» творчества ТРК «Украина». В принципе, можно было бы просто объяснить создателям сериала, что такое хорошо и что такое плохо. Но объяснять такие вещи обслуге Ахметова – это все равно что втолковывать азы приличного поведения восковой кукле.

Грюнвальд САНДЕЦКИС

Баллотировка по-европейски (гл.21 "Двенадцать стульев")



К концу недели все собрались у Елены Станиславовны в комнате с попугаем. Полесов кипел.

— Ты, Виктор, не болбочи, — говорил ему рассудительный Дядьев, — чего ты целыми днями по городу носишься?

— Надо действовать! — кричал Полесов.

— Действовать надо, а вот кричать совершенно не надо. Я, господа, вот как себе это все представляю. Раз Ипполит Матвеевич сказал — дело святое. И, надо полагать, ждать нам осталось недолго. Как все это будет происходить, нам и знать не надо. На то военные люди есть. А мы часть гражданская — представители городской интеллигенции и купечества. Нам что важно? Быть готовыми. Есть у нас что-нибудь? Центр у нас есть? Нету. Кто станет во главе города? Никого нет. А это, господа, самое главное. Англичане, господа, с большевиками, кажется, больше церемониться не будут. Это нам первый признак. Все переменится, господа, и очень быстро. Уверяю вас.

— Ну, в этом мы и не сомневаемся, — сказал Чарушников, надуваясь.

— И прекрасно, что не сомневаетесь. Как ваше мнение, господин Кислярский? И ваше, молодые люди?

Молодые люди всем своим видом выразили уверенность в быстрой перемене. А Кислярский, понявший со слов главы торговой фирмы «Быстроупак», что ему не придется принимать непосредственного участия в вооруженных столкновениях, обрадованно поддакнул.

— Что же нам сейчас делать? — нетерпеливо спросил Виктор Михайлович.

— Погодите, — сказал Дядьев, — берите пример со спутника господина Воробьянинова. Какая ловкость! Какая осторожность! Вы заметили, как он быстро перевел дело на помощь беспризорным? Так нужно действовать и нам. Мы только помогаем детям. Итак, господа, наметим кандидатуры.

— Ипполита Матвеевича Воробьянинова мы предлагаем в предводители дворянства! — воскликнули молодые люди.

Чарушников снисходительно закашлялся.

— Куда там! Он не меньше чем министром будет. А то и выше подымай — в диктаторы!

— Да что вы, господа, — сказал Дядьев, — предводитель — дело десятое! О губернаторе нам надо думать, а не о предводителе. Давайте начнем с губернатора. Я думаю...

— Господина Дядьева! — восторженно закричал Полесов. — Кому же еще взять власть над всей губернией?

— Я очень польщен доверием, — начал Дядьев.

Но тут выступил внезапно покрасневший Чарушников.

— Этот вопрос, господа, — сказал он с надсадой в голосе, — следовало бы провентилировать. На Дядьева он старался не смотреть.

Владелец «Быстроупака» гордо рассматривал свои сапоги, на которые налипли деревянные стружки.

— Я не возражаю, — вымолвил он, — давайте пробаллотируем. Закрытым голосованием или открытым?

— Нам по-советскому не надо, — обиженно сказал Чарушников, — давайте голосовать по-честному, по-европейски — закрыто.

Голосовали бумажками. За Дядьева было подано четыре записки. За Чарушникова — две. Кто-то воздержался. По лицу Кислярского было видно, что это он. Ему не хотелось портить отношений с будущим губернатором, кто бы он ни был.

Когда трепещущий Полесов огласил результаты честной европейской баллотировки, в комнате воцарилось тягостное молчание. На Чарушникова старались не смотреть. Неудачливый кандидат в губернаторы сидел как оплеванный.

Елене Станиславовне было очень его жалко. Это она голосовала за него. Другой голос Чарушников, искушенный в избирательных делах, подал за себя сам. Добрая Елена Станиславовна тут же сказала:

— А городским головой я предлагаю выбрать все-таки мосье Чарушникова.

— Почему же все-таки? — проговорил великодушный губернатор. — Не все-таки, а именно его и никого другого. Общественная деятельность господина Чарушникова нам хорошо известна.

— Просим, просим! — закричали все.

— Так считать избрание утвержденным? Оплеванный Чарушников ожил и даже запротестовал:

— Нет, нет, господа, я прошу пробаллотировать. Городского голову даже скорее нужно баллотировать, чем губернатора. Если уж, господа, вы хотите оказать мне доверие, то, пожалуйста, очень прошу вас — пробаллотируйте!

В пустую сахарницу посыпались бумажки.

— Шесть голосов — за, — сказал Полесов, — и один воздержался.

— Поздравляю вас, господин голова! — сказал Кислярский, по лицу которого было видно, что воздержался он и на этот раз. — Поздравляю вас!

Чарушников расцвел.

— Остается выпить, ваше высокопревосходительство, — сказал он Дядьеву. — Слетайте-ка, Полесов, в «Октябрь». Деньги есть?

Полесов сделал рукой таинственный жест и убежал. Выборы на время прервали и продолжали их уже за ужином.

Попечителем учебного округа наметился бывший директор дворянской гимназии, ныне букинист, Распопов. Его очень хвалили. Только Владя, выпивший три рюмки водки, вдруг запротестовал:

— Его нельзя выбирать. Он мне на выпускном экзамене двойку по логике поставил. На Владю набросились.

— В такой решительный час, — кричали ему, — нельзя помышлять о собственном благе. Подумайте об отечестве.

Владю так быстро сагитировали, что даже он сам голосовал за своего мучителя. Распопов был избран всеми голосами при одном воздержавшемся.

Кислярскому предложили пост председателя биржевого комитета. Он против этого не возражал, но при голосовании на всякий случай воздержался.

Перебирая знакомых и родственников, выбрали полицмейстера, заведующего пробирной палатой, акцизного, податного и фабричного инспекторов, заполнили вакансии окружного прокурора, председателя, секретаря и членов суда, наметили председателей земской и купеческой управы, попечительства о детях и, наконец, мещанской управы. Елену Станиславовну выбрали попечительницей обществ «Капля молока» и «Белый цветок». Владю и Никешу назначили, за их молодостью, чиновниками для особых поручений при губернаторе.

— Паз-звольте! — воскликнул вдруг Чарушников. — Губернатору целых два чиновника! А мне?

— Городскому голове, — мягко сказал губернатор, — чиновников для особых поручений по штату не полагается.

— Ну, тогда секретаря.

Дядьев согласился. Оживилась и Елена Станиславовна.

— Нельзя ли, — сказала она робея, — тут у меня есть один молодой человек, очень милый и воспитанный мальчик. Сын мадам Черкесовой... Очень, очень милый, очень способный. Он безработный сейчас. На бирже труда состоит. У него есть даже билет. Его обещали на днях устроить в союз... Не сможете ли вы взять его к себе? Мать будет очень благодарна.

— Пожалуй, можно будет, — милостиво сказал Чарушников, — как вы смотрите на это, господа? Ладно... В общем, я думаю, удастся.

— Что ж, — заметил Дядьев, — кажется, в общих чертах... все? Все как будто?

— А я? — раздался вдруг тонкий волнующийся голос.

Все обернулись. В углу, возле попугая, стоял вконец расстроенный Полесов. У Виктора Михайловича на черных веках закипали слезы. Всем стало очень совестно. Гости вспомнили вдруг, что пьют водку Полесова и что он вообще один из главных организаторов Старгородского отделения «Меча и орала». Елена Станиславовна схватилась за виски и испуганно вскрикнула.

— Виктор Михайлович! — застонали все. — Голубчик! Милый! Ну как вам не стыдно? Ну чего вы стали в углу? Идите сюда сейчас же!

Полесов приблизился. Он страдал. Он не ждал от товарищей по мечу и оралу такой черствости. Елена Станиславовна не вытерпела.

— Господа! — сказала она. — Это ужасно! Как вы могли забыть дорогого всем нам Виктора Михайловича?

Она поднялась и поцеловала слесаря-аристократа в закопченный лоб.

— Неужели же, господа, Виктор Михайлович не сможет быть достойным попечителем учебного округа или полицмейстером?

— А, Виктор Михайлович? — спросил губернатор. — Хотите быть попечителем?

— Ну конечно же, он будет прекрасным, гуманным попечителем! — поддержал городской голова, глотая грибок и морщась.

— А Распо-опов? — обидчиво протянул Виктор Михайлович. — Вы же уже назначили Распопова?

— Да, в самом деле, куда девать Распопова?

— В брандмейстеры, что ли?..

— В брандмейстеры? — заволновался вдруг Виктор Михайлович.

Перед ним мгновенно возникли бесчисленные пожарные колесницы, блеск огней, звуки труб и барабанная дробь. Засверкали топоры, закачались факелы, земля разверзлась, и вороные драконы понесли его на пожар городского театра.

— Брандмейстером? Я хочу быть брандмейстером!

— Ну вот и отлично! Поздравляю вас, вы — брандмейстер. Выпей, брандмейстер!

— За процветание пожарной дружины! — иронически сказал председатель биржевого комитета. На Кислярского набросились все.

— Вы всегда были левым! Знаем вас!

— Господа! Какой же я левый?

— Знаем, знаем!..

— Левый!

— Все евреи левые.

— Но, ей-богу, господа, этих шуток я не понимаю.

— Левый, левый, не скрывайте!

— Ночью спит и видит во сне Милюкова!

— Кадет! Кадет!

— Кадеты Финляндию продали, — замычал вдруг Чарушников, — у японцев деньги брали! Армяшек разводили!

Кислярский не вынес потока неосновательных обвинений. Бледный, поблескивая глазками, председатель биржевого комитета ухватился за спинку стула и звенящим голосом сказал:

— Я всегда был октябристом и останусь им.

Стали разбираться в том, кто какой партии сочувствует.

— Прежде всего, господа, — демократия, — сказал Чарушников, — наше городское самоуправление должно быть демократичным. Но без кадетишек. Они нам довольно нагадили в семнадцатом году!

— Надеюсь, — ядовито заинтересовался губернатор, — среди нас нет так называемых социал-демократов?

Левее октябристов, которых на заседании представлял Кислярский, — не было никого. Чарушников объявил себя «центром». На крайнем правом фланге стоял брандмейстер. Он был настолько правым, что даже не знал, к какой партии принадлежит.

Заговорили о войне.

— Не сегодня завтра, — сказал Дядьев.

— Будет война, будет.

— Советую запастись кое-чем, пока не поздно.

— Вы думаете? — встревожился Кислярский.

— А вы как полагаете? Вы думаете, что во время войны можно будет что-нибудь достать? Сейчас же мука с рынка долой! Серебряные монетки, как сквозь землю, — бумажечки пойдут всякие, почтовые марки, имеющие хождение наравне, и всякая такая штука.

— Война — дело решенное.

— Мне один видный коммунист уже об этом говорил. Говорил, что будто бы СТО уже решительно повернуло в сторону войны.

— Вы как знаете, — сказал Дядьев, — а я все свободные средства бросаю на закупку предметов первой необходимости.

— А ваши дела с мануфактурой?

— Мануфактура само собой, а мука и сахар своим порядком. Так что советую и вам. Советую настоятельно.

Полесов усмехался.

— Как же большевики будут воевать? Чем? Сормовские заводы делают не танки, а барахло! Чем они будут воевать? Старыми винтовками? А воздушный флот? Мне один видный коммунист говорил, что у них, ну как вы думаете, сколько аэропланов?

— Штук двести?

— Двести? Не двести, а тридцать два! А у Франции восемьдесят тысяч боевых самолетов.

— Да-а... Довели большевички до ручки... Разошлись за полночь.

Губернатор пошел провожать городского голову. Оба шли преувеличенно ровно.

— Губернатор! — говорил Чарушников. — Какой же ты губернатор, когда ты не генерал?

— Я штатским генералом буду, а тебе завидно? Когда захочу, посажу тебя в тюремный замок. Насидишься у меня.

— Меня нельзя посадить. Я баллотированный, облеченный доверием.

— За баллотированного двух небаллотированных дают.

— Па-апрашу со мной не острить! — закричал вдруг Чарушников на всю улицу.

— Что же ты, дурак, кричишь? — спросил губернатор. — Хочешь в милиции ночевать?

— Мне нельзя в милиции ночевать, — ответил городской голова, — я советский служащий...

Сияла звезда. Ночь была волшебна. На Второй Советской продолжался спор губернатора с городским головой.

http://gatchina3000.ru/literatura/koreiko_a_i/12-chairs_21.htm

P.S.Если прочитали, то задумайтесь над тем, что украинская и российская политика есть мошенничество и демагогия, БЕНДЕРСТВО, а не БАНДЕРОВЩИНА. Представтье униформу для политиков в стиле ботинок и др. прикида Остапа Бендера и все в таком прикиде в ВР , КМ , АП..... Надеюсь Вы не подумали что Ильф с Петровым высмеивали Европейскую демократическую традицию, они высмеивали варварскую пародию на нее.

"Спасибо бреду за победу"

Совсем недавно , буквально на днях , май фрэнд mariamaria1116 разместила прекрасный можно сказать пост со стихом знаменитого Орлуши , который поражает не только глубиной формы , но и , что естественно для такого автора , проникновенным содержанием. Не могу быть НЕджентльменом , оставив такой прекрасный пост без аналогичного ответа и соответствующего ему глубочайшего ) содержания :-) , и размещаю в виде алаверды сей матерЬял )) :



"В Красноярске утром рано
Дети съели ветерана.

Он стоял такой седой
Перед бронзовой звездой,
Возле вечного огня.
Кто-то обвинит меня
В том, что я несу тут бред.
Я отвечу: — вовсе нет.
Было всё на самом деле.
И не только дети ели.

Ели что: перечисляю,
Ничего не прибавляю.
Шесть Георгиевских лент,
Кремль, в котором президент,
Двух солдат из караула,
Автомат — приклад и дуло,
Восемь танков, пять гранат,
Героических солдат,
Что идут в атаку с флагом,
Похоронную бумагу,
Водку с хлебом на стакане,
На Малаховом кургане
Монумент в Побуду честь,
Танков со звездой штук шесть,
Съели памятные даты:
Сорок первый — сорок пятый,
Съели красные знамена
И советский самолет.
Вы сейчас, определенно,
Думаете: автор врет.
Думаете: он дурак.
Нет, друзья, совсем не так.
Это праздник, День Победы.
День, когда герои деды
Победили Гитлера,
Отметили кондитеры.
В это верить не охота
В доказательство есть фото.
В Красноярске конкурс был,
На котором победил
Тортик с кремом из сгущенки,
Где старик несет ребенка
По пылающей Хатыни.
Что еще к такой картине
Я добавить бы хотел:
Был немецкий тортодел,
Председателем жюри
Им снаружи и снутри
Каждый торт оценен был.
Он внимательно следил,
Из чего и как пекут,
А потом сказал: Зеер гуд.

Все стояли и жевали.
Славно деды воевали.
Славно воевали деды
Вот он — сладкий вкус победы".

P.S. А Ефремов - красава , хорош чертяка ))) солнцеликий наверное обкончался )))