10 февраля 2016

Заметки о перспективах России

Кризис, вызванный внутрироссийскими причинами — это не кризис роста, а кризис конца. Русские как имперский этнос уходят с исторической арены и вместе с ними уходит и та культурно-цивилизационная и государственная модель, которая формировалась, по меньшей мере, с 14 в. и на основании которой сложилось то, что называют русской системой, русской матрицей и т.п. терминами. Осознавая это тревожное обстоятельство, следует избавиться от наивной иллюзии, что жизнь общества можно в любой момент начать с чистого листа, стоит лишь поменять условия. Наблюдения за тем, как попытки поменять условия и свернуть с имперской колеи неизменно проваливаются, должны, в конце концов, привести к адекватным выводам. Не нравится слово ментальность — не произносите его, но суть от этого не изменится. Империя — в точном и узком понимании — это не просто страна, осуществляющая успешную захватническую политику. Подлинная империя — это всегда глобальный идеократический проект мироустройства. Здесь Россия выступает наследницей не только СССР и Российской Империи, но и Византии, Османов, Арабского халифата, императорского Рима и ряда других менее полноценных, заметных и долговечных имперских проектов (империи колониальные в эту группу не входят, они — другое). Из опыта истории нетрудно заключить, что все имперские (идеократические) проекты, независимо от привходящих исторических обстоятельств, проходят сходные фазы жизненного цикла: — период импринтинга, когда формирующийся этнос обретает культурную идентичность на основе освоения той или иной идеократической доктрины, — период «пассионарного взрыва» (по Гумилёву), отмеченный бурным демографическим ростом, политической, военной и территориальной экспансией, максимальными возможностями внутреннего усложнения и широким развитием социальных специализаций, — достигая на этом пути некой наивысшей точки, империя останавливается. Обычно это бывает отмечено первым крупным или знаковым военным поражением. Далее империя начинает глобально отступать: временные тактические успехи этой тенденции не отменяют. Военные же поражения происходят не случайно, а оттого, что империя исчерпывает свои возможности ассимиляции инокультурного (иноэтнического) материала. Проще говоря, пожирающая всё вокруг себя амёба перестает расти, ибо не может бесконечно растягиваться, — период отступления, при всех кратковременных попятных движениях, неизменно завершается коллапсом и гибелью. Геополитический формат империи схлопывается, имперский этнос либо полностью вымирает, либо растворяется в волнах «пришлых» людей, утрачивая экзистенциальное единство и имперскую идентичность. Она утрачивается в последнюю очередь, когда всё остальное уже утрачено. Описанный алгоритм повторялся в истории неоднократно, и именно его завершающую фазу мы сейчас и наблюдаем в России. Русские как имперский этнос переживает ускоренную депопуляцию, которая, помимо исчерпания имперского проекта как такового, стимулируется ещё одним специфическим обстоятельством. В биполярной российской картине мира полюсу райского идеала, в который должен мгновенно преобразиться презренный дольний мир, противостоит полюс мироотречения: презрения и ненависти к миру, человечеству и самим себе. После того, как последняя идеократическая доктрина — коммунистическая, обещавшая скачок в рай, приказала долго жить, свет в конце тоннеля погас окончательно. Русский человек остался один на один с погрязшим во зле и грехе миром, исправление которого невозможно в принципе. Отсюда неизбывная тоска, неприкаянность, чувство бессмысленности существования и, как следствие этого, прогрессирующее пьянство, наркотизация и тупая безотчётная злоба на весь остальной мир, не желающий «жить по-нашему», а в подкорке — за то, что он не страдает русскими комплексами. Именно они, эти комплексы и есть расшифровка иероглифа пресловутой «духовности» и одновременно разгадка «таинственной русской души», бесконечно нацеленной на нечто грандиозное, вселенское и заведомо неосуществимое. Дополнительный штрих к расшифровке иероглифа «духовности» — мораль добродетельного раба, боготворящего начальство и целующего бьющую его начальственную руку в экстазе умиления и благодарности за то, что рука эта пока не убила его совсем.
Полностью здесь